Белая гвардия: Иллюстрации Николая Лаврухина

Белая гвардия:Иллюстрации Николая Лаврухина

21 ноября
33
32
0
Николай ЛаврухинНиколай Лаврухин

Николай Лаврухин, профессор кафедры станковой и книжной графики Академии Штиглица, исповедует принцип, что иллюстрация — не приложение к тексту, а полноценное высказывание в диалоге с писателем, и по стилю она должна быть созвучна произведению. Именно от художника во многом зависит, захватит ли книга читателя, заставит ли сопереживать героям. Для издательства «Речь» Лаврухин выполнил иллюстрации сразу и к «Белой гвардии», и к написанной по ее мотивам пьесе «Дни Турбиных» (что довольно логично). Ну что ж, давайте же оценим, удалось ли художнику выполнить свою сверхзадачу.

  • Обложка «Белой гвардии»

    Обложка «Белой гвардии»: офицеры в шинелях и фуражках | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • И обложка «Дней Турбиных»

    Обложка «Дней Турбиных»: Елена с письмом, Алексей и Николка с гитарой | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • «Николкина подруга, гитара, нежно и глухо: трень… Неопределенно трень… потому что пока что, видите ли, ничего еще толком не известно. Тревожно в Городе, туманно, плохо…»

    Николка Турбин поет под гитару; рядом за столом задумался Алексей Турбин | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • Турбины

    Дни Турбиных | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • Тальберг: Я тебе говорю по секрету — я бегу, потому что знаю, что ты этого никогда никому не скажешь. Полковники генштаба не бегают. Они ездят в командировку. В кармане у меня командировка в Берлин от гетманского министерства. Что, недурно?

    Елена: Очень недурно. А что же будет с ними со всеми?

    Тальберг и Елена Турбина | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • «От винного стаканчика водки поручик Мышлаевский опьянел мгновенно до мути в глазах».

    Захмелевший Мышлаевский с рюмкой у стола; рядом — Елена Турбина и Алексей Турбины | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • Шервинский: Здравия желаю, Елена Васильевна. (Вынимает из бумаги громадный букет.)

    Шервинский | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • Елена

    Елена Турбина с подсвечником у старинных часов | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • Лариосик: (Входит в комнату.) Вот я и приехал. Здравствуйте, глубокоуважаемая Елена Васильевна, я вас сразу узнал по карточкам. Мама просит вам передать ее самый горячий привет.

    Лариосик в пальто, с чемоданом | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • Лариосик: Как это вы ловко ее опрокидываете, Виктор Викторович.

    Мышлаевский: Достигается упражнением.

    Мышлаевский и Лариосик | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • Лариосик: Господа, кремовые шторы… за ними отдыхаешь душой… забываешь о всех ужасах гражданской войны. А ведь наши израненные души так жаждут покоя…

    Мышлаевский: Вы, позвольте узнать, стихи сочиняете?

    Застолье у Турбиных: Лариосик с рюмкой произносит тост, Мышлаевский слушает | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • Гетман перед бегством

    Гетман в черкеске у стола с телефоном | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • Шервинский: Ну-с… Дорогой Федор, позвольте вам на память оставить пятьдесят карбованцев. Позвольте пожать вашу честную трудовую руку. Не удивляйтесь, я демократ по натуре, Федор! Я во дворце никогда не был, адъютантом никогда не служил.

    Шервинский в черкеске и лакей Федор | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • Застолье в доме Турбиных

    Елена за праздничным столом; позади Шервинский, Мышлаевский и Николка с гитарой | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • Елена: Выпустите меня. Я боюсь бросить тень на фамилию Тальберг.

    Шервинский: Лена, ты брось его совсем и выходи за меня…

    Шервинский целует Елену у окна | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • Немцы оставляют Город

    Броневик и толпа на заснеженной площади перед собором | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • «Толпа мятущегося народа еще чернее, еще гуще, еще смятеннее. Скачущий же Богдан яростно рвал коня со скалы, пытаясь улететь от тех, кто навис тяжестью на копытах. Лицо его, обращенное прямо в красный шар, было яростно, и по-прежнему булавой он указывал в дали».

    Памятник Богдану Хмельницкому, толпа и всадники на заснеженной площади | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • Офицеры

    Офицеры в шинелях на улице; один читает бумагу | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • Солдаты

    Солдаты в папахах и фуражках; бородач слушает телефонную трубку | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • Полковник Малышев (в пьесе — Алексей Турбин) перед юнкерами

    Полковник Малышев перед строем юнкеров | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • Алексей: Ты кто такой?

    Максим: Я сторож здешний.

    Алексей Турбин и старый сторож Максим под аркой гимназии | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • «Я сейчас лягу, — сказал Най-Турс, — а вы меня газбудите чегез тги часа. Если будет телефоног'амма, газбудите пгапогщика Жагова, и в зависимости от ее содегжания он будет меня будить или нет».

    Най-Турс в шинели под лампой отдает распоряжения юнкеру | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • Дезертир (плача): Я не дезертир. Змилуйтесь, пан сотник! Я до лазарету пробырався. У меня ноги поморожены зовсим.

    Двое петлюровцев — с маузером и с винтовкой — над сидящим на земле босым дезертиром | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • Студзинский: Кровь в сапоге… Снимайте сапоги…

    Шервинский: Давайте перенесем его…

    Офицеры несут раненого Николку | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • «Турбин стал умирать днем двадцать второго декабря».

    Елена у постели умирающего Алексея Турбина | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • «Елена с колен исподлобья смотрела на зубчатый венец над почерневшим ликом с ясными глазами и, протягивая руки, говорила шепотом:

    — Слишком много горя сразу посылаешь, мать-заступница».

    Елена молится на коленях перед иконой | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • Николка на костылях

    Николка Турбин на костылях | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • «День был мутноват, бел и насквозь пронизан отблеском грядущего через два дня рождества. В особенности этот отблеск чувствовался в блеске паркетного пола в гостиной, натертого совместными усилиями Анюты, Николки и Лариосика, бесшумно шаркавших накануне. Так же веяло рождеством от переплетиков лампадок, начищенных Анютиными руками».

    Лариосик и Елена у стола с лампой, позади наряженная елка | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • Михаил Шполянский.

    «Совместные усилия Михаила Семеновича и механика к тому, чтобы приготовить машины к бою, дали какие-то странные результаты. Совершенно здоровые еще накануне три машины в утро четырнадцатого декабря не могли двинуться с места, словно их разбил паралич».

    Михаил Шполянский среди броневиков в гараже | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • В доме Турбиных

    В гостиной Турбиных | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • Елена: Постойте, зачем же вы сбрили баки?

    Шервинский: Гримироваться удобнее.

    Елена: Большевиком вам так удобнее гримироваться.

    Шервинский в штатском и Елена Турбина | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • «Братья столкнулись нос к носу в нижнем ярусе таинственного сада у другого домика. Николка почему-то смутился, как будто его поймали с поличным.

    — А я, Алеша, к Най-Турсам ходил, — пояснил он и вид имел такой, как будто его поймали на заборе во время кражи яблок».

    Алексей и Николка Турбины на фоне Андреевской церкви | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»
  • «А у бронепоезда, рядом с паровозом и первым железным корпусом вагона, ходил, как маятник, человек в длинной шинели, в рваных валенках и остроконечном куколе-башлыке. Человек и тень ходили от огненного всплеска броневого брюха к темной стене первого боевого ящика, до того места, где чернела надпись: Бронепоезд „Пролетарий“».

    Часовой в башлыке с винтовкой у бронепоезда «Пролетарий» | Михаил Булгаков, «Белая гвардия»

И это далеко не всё!

Не забудьте посмотреть остальные иллюстрации